Оказался двуликим

В нальчикском городском суде под председательством судьи Аузеда Бозиева началось новое рассмотрение уголовного дела по обвинению подполковника полиции Заура Куршаева в умышленном убийстве своего друга и коллеги инспектора ГИБДД майора Анзора Загаштокова.
Из материалов дела следовало, что полицейские всю ночь праздновали открытие ресторана, затем поссорились из-за девушки и на этой почве один застрелил другого. Четверо суток подполковник  скрывался, а затем явился с повинной, заявив, что умысла в его действиях не было. Оружие применять он не собирался, хотел только  им пригрозить, чтобы прекратить поток оскорблений в адрес девушки.
Первоначально дело было рассмотрено судьёй нальчикского суда Ириной Толпаровой, чей приговор был отменён апелляционной инстанцией по беспрецедентному в судебной практике республики основанию – из-за подмены  приговора. Скандал разразился на стадии заявленных апелляций в коллегию по уголовным делам Верховного суда республики. Приговором были  недовольны как прокурор, так и обе стороны судебного процесса.
Прокурор города Нальчика Залим  Тлостанов в апелляционном представлении, ссылаясь на неправильное применение уголовного закона, просил изменить приговор, исключив из квалификации действий Куршаева признак незаконного хранения огнестрельного оружия и боеприпаса, мотивируя тем, что время, способ, обстоятельства приобретения и хранения подсудимым пистолета не установлены.
Потерпевшие – жена и сестра погибшего полицейского – считали наказание в 7,5 лет лишения свободы в колонии строгого режима несправедливым, прося более строгое, а также удовлетворения их исковых требований в полном объёме, включая и сумму компенсации морального вреда, сниженную судьёй с запрашиваемых девяти до одного миллиона вдове и 200  тысяч рублей сестре Загаштокова. В жалобе они, в частности, указывали, что после возбуждения уголовного дела явка с повинной полностью утрачивает тот смысл, который вложил в неё закон, а значит ею не является. Наличие малолетнего ребёнка в случае, если отец с семьёй не живёт, также не может считаться смягчающим наказание обстоятельством.
То, что впоследствии было определено подменой, в апелляционной жалобе адвокатов подсудимого было последним из аргументов для отмены приговора. Защита указывала на недопустимость трактовки всех сомнительных моментов уголовного дела в пользу стороны обвинения, тогда как закон требует прямо противоположного отношения. Ставилась под сомнение правомочность отказа в проведении ситуационной экспертизы, что, по мнению адвоката Татьяны Псомиади, имело решающее значение в определении умышленного  убийства или по неосторожности. Далее в апелляционной жалобе Псомиади указывала, что провозглашённый приговор существенно отличается от текста вручённых сторонам копий. Расхождение составляют более 800 слов, которых не было в зачитанном тексте, но имелись в письменном варианте, и более 200 слов в зачитанном тексте отсутствовало в письменном. К апелляции защиты приложена таблица всех обнаруженных расхождений.
В апелляционном определении Верховного суда КБР отмечалось, что «довод апелляционной жалобы защитника Т. Псомиади о существенном несоответствии провозглашённого приговора тексту вручённых сторонам копий подтвердился. Установлено это проведённой по делу служебной проверкой, которая подтвердила, что аудиозапись провозглашённого приговора имеет значительное отличие от его письменной формы». Судебная коллегия расценила данное расхождение как подмену приговора, что в дальнейшем привело к тому, что председатель Верховного суда КБР Юрий Маиров обратился в квалификационную коллегию судей с представлением о лишении судьи Ирины Толпаровой полномочий, которое было удовлетворено.
На республиканской квалификационной коллегии судей Ирина Толпарова не оспаривала ни своего голоса, ни наличие  в письменной и зачитанной формах приговора существенного несоответствия, после  вынесения решения о лишении  полномочий она обратилась с жалобой в дисциплинарную коллегию Верховного суда Российской Федерации, где заявила, что приговор не подменялся. Возможно, из-за плохого самочувствия и большой нагрузки она могла не огласить какую-то часть, но основные данные были озвучены. Экссудья сообщила, что аудиозапись заседания судом не велась, а единственное против неё доказательство – это  представленная адвокатом защиты  Татьяной Псомиади диктофонная запись, которая могла быть ею смонтирована.  Дисциплинарная коллегия Верховного суда РФ решила провести фоноскопическую  экспертизу для определения  принадлежности звучащего на записи голоса и  выяснения вопроса о наличии на записи признаков монтажа.
Поскольку проверка жалобы судьи проходила без участия той, кого обвиняли в монтаже аудиозаписи судебного заседания – адвоката защиты Татьяны Псомиади, она обратилась в дисциплинарную коллегию Верховного суда РФ с заявлением, в котором писала, что подобные слова судьи, сказанные в её адрес, есть не что иное, как обвинение в подтасовке фактов, что является преступлением. Доказывая подлинность аудиозаписи в своём заявлении,  адвокат сообщила,  что она велась не одним, а сразу несколькими телефонами – «iPhone», в которых стоит оригинальная программа, не позволяющая  никакого постороннего  вмешательства. Поэтому для того, чтобы выяснить, не является ли она смонтированной подделкой, достаточно было назначить техническую экспертизу, перед которой поставить единственный вопрос: возможно ли в принципе производить монтаж аудиозаписи, в том числе имитируя чужой голос и создавая определённый фон присутствия в зале суда, на мобильных телефонах «iPhone 5S». Отметив, что данным заявлением судьи затрагивается репутация адвоката, Т. Псомиади просила дисциплинарную коллегию Верховного суда РФ позволить ей присутствовать на следующем заседании, просьба была удовлетворена.
Экспертиза дисциплинарной комиссии Верховного суда РФ будет проводиться московскими экспертами из  системы МВД. В деле судьи объявили трёхмесячный перерыв. Разбираясь с жалобой судьи, на заседание дисциплинарной комиссии Верховного суда РФ был приглашён член республиканской ККС Замир Мисроков, который заявил, что текст приговора сравнивался комиссионно, в нём много расхождений, что с таким количеством несоответствий он не сталкивался за всю  свою карьеру.
Отвечая на вопрос председателя дисциплинарной комиссии ВС РФ Сергея Рудакова о характере этих разночтений, З. Мисроков объяснил, что это отдельные слова и словосочетания, которые характеризуют  обстоятельства дела и личность подсудимого. Позиция защиты в данном вопросе была более определённой, и она содержалась в сравнительных выдержках провозглашённого приговора и его копии. И уже из первого абзаца видна разница и в какую сторону склоняется мнение о подсудимом.
Вот только один пример, где сестра погибшего говорит о подсудимом. Устно сказано: «У брата были дружеские отношения, о каких-либо конфликтах речи не было». В письменном экземпляре идёт добавление к сказанному: «…речи не было, но со слов брата она знала, что Куршаев становился очень агрессивным и неадекватным в состоянии алкогольного опьянения». Защита считает, что и в самом деле содержится достаточное количество несостыковок и несоответствий, которые способны  даже поставить под  вопрос время и место совершения преступления.
На новом слушании дела адвокат подсудимого Татьяна Псомиади  заявила ходатайство о разрешении  вести видеозапись судебного разбирательства, чтобы исключить возможность неполного отражения и фиксации всего происходящего на судебном процессе. Сообщив, что в зале судебного заседания включена аудиосистема «Фемида», делающая звукозапись, судья  ходатайство отклонил. В настоящее время идёт допрос  свидетелей обвинения. Слушание дела продолжается.

Зинаида МАЛЬБАХОВА
Поделиться:

Свежие номера газет КБП


15.12.2017
14.12.2017
13.12.2017
12.12.2017