Ветеран

Несколько лет назад праздник Великой Победы я провёл в столице – главном городе-герое. И с тех пор не покидает мысль: а победили ли мы фашизм, или он просто приобрёл более уродливые формы?..
В праздничный день 9 мая метро было переполнено. Да, действительно, все дороги вели к местам славы и памяти. Но вот только ехал туда каждый со своей целью. Многих вело туда обывательское любопытство, желание поглазеть на финансовый размах праздника. Некоторые желали увидеть мощь Российской армии. Иные же, хоть и повязали георгиевские ленты, всего лишь гнались за модой. Направляясь в праздничные скверы, они особенно не задумывались о смысле этого дня и, уж конечно, о людях, благодаря которым он наступил. Украшением каждого вагона служили немногочисленные группы ветеранов. Одетые в кителя, припасённые для такого случая, они неподдельными радостными возгласами заглушали шум вагона. 
У меня невольно наворачиваются слёзы и сердце холодит мысль о том, что с каждым годом их становится меньше. Словно слышится голос из будущего: «Сегодня скончался последний участник Великой 
Отечественной войны». Охватывает гордость от осознания, что живёшь в одно время с людьми, которым мы обязаны жизнью и свободой.
У старика, который бережно прижимал к груди букет гвоздик, ордена и медали покрывали всю грудь. Многие зеваки сочтут их всего лишь наградами. Иные же увидят нечто большее. Вот стойкость в лютых морозах зимы, вот бесстрашие в грязи окопов. Тут и мужество у оплавленных стен дота, и рискованные рейды в тыл врага. Форсирование реки под  свинцовым дождём, контузия и госпиталь, письма матери и похоронка на отца, лютая злоба и ненависть к врагу... И всё это в обмен на долгожданный победный клич над Берлином. Нет, это не награды, а вечные раны – свои и павших друзей.
Старик направлялся к выходу из вагона, когда его заметила группа изрядно подвыпивших юнцов. Один из них резко встал и, выкинув руку на нацистский манер, громко выкрикнул: «Геббельс – мой бог!».   Его дружки, подняв вверх бутылки с пивом, разразились омерзительным смехом. Я судорожно сжал руки в кулаки. Никто из пассажиров не шелохнулся. Все по-прежнему спали, читали или слушали музыку. В метро это весьма удачные способы отгородиться от окружающего мира. Мой холодный разум, за который я себя часто корю, заставлял держать себя в руках. Я стал оправдывать себя, что этих сопляков кулаками не исправишь, что как приезжие, мы у милиции не в почёте, а дома ждёт семья. Стало противно. Неужели и я, подобно всем окружающим, заражался страшным вирусом безразличия? Ветеран с пониманием посмотрел на меня и улыбнулся: «Половину цветов ребятам положу, а остальные продам и хлебушка себе возьму. Сегодня обязательно купят. Сегодня не могут не купить. Всё лучше, чем в переходе на коленках стоять». Он ещё сильнее прижал букет к груди и скрылся средь шумной толпы перрона…
В горле стоял ком. Пытаясь сделать глубокий вдох, я возненавидел всех окружающих за их безучастие, чиновников за протянутую руку героя, а себя за трусость. Уже вернувшись домой, я увидел в новостях, что 9 мая недалеко от метро нашли ветерана, умершего от сердечного приступа. Подобно зловещему сценарию некогда прочитанного романа,  толпа в течение двух часов переступала через него, считая уснувшим пьяницей. А ведь ему ещё можно было помочь. Возможно, это был тот самый старик из моего вагона. Так в нашей стране умирают герои. Он многое повидал и через многое прошёл, а пал жертвой безразличия «детей» и «внуков», за жизнь которых, он так боролся…

Андрей РЕМИЗОВ
Поделиться:

Свежие номера газет КБП