Когда Евгения С., похоронив супруга, осталась жить в доме одна, к ней переехала дочь Людмила, вернувшаяся после развода с мужем на родину из Украины.
Мать оформила дом в долевую собственность с дочерью через три года после её переезда. Жили они дружно, дом сиял чистотой, Людмила была хорошей хозяйкой и заботливой дочерью. От других трёх дочерей Евгения не скрывала, почему оформила дом в долевую собственность именно с ней. Она говорила, что у Людмилы ничего нет – ни жилья, ни детей, ни семьи, что по сравнению с сёстрами на её долю больше всего выпало страданий и неудач. Мать говорила также о справедливом распоряжении своим имуществом, так как у сестёр имелись хорошие дома и крепкие семьи.
Спустя восемь лет после оформления жилища в совместную собственность с младшей дочерью Евгения умерла. Не прошло и месяца после похорон, как три сестры явились к Людмиле для переговоров, как они заявили, «по совести». Речь шла о дележе дома на четыре равные части, что, по мнению женщин, было по-людски. Между тем их сестра не соглашалась на раздел дома. Она просила быть объективными, так как дом строился для одной большой семьи по планировке, исключающей какое бы то ни было выделение части из целого.
По-доброму возникший спор не был решён. Все соседи были на стороне младшей сестры, так как именно на неё лёг весь груз ухода за заболевшей матерью, которая почти год была парализована. Другие дочки, как и внуки, были нечастыми гостями больной женщины. Более того, никто из родни Евгении не помогал ей ни материально, ни физически. Даже для того, чтобы скосить траву в огороде, Людмила нанимала чужих людей. Тем не менее каждая из сестёр считала себя обделённой. Дело дошло до суда, куда Людмила обратилась с исковым заявлением о разделе наследственного имущества и признании за ней преимущественного права на спорный жилой дом и земельный участок. Три сестры заявили встречный иск о разделе наследства.
Решением суда исковые требования сестёр удовлетворены частично. За Людмилой признано право собственности на спорный жилой дом и земельный участок. Между тем при новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции в части признания за Людмилой права собственности на дом и землю принял новое решение, признав право общей долевой собственности в равных долях, каждой из сестёр по четверти доли.
Президиум Верховного суда КБР с данным решением не согласился. Анализируя основания отмены постановления суда первой инстанции, кассационная судебная инстанция отмечала, что новое решение, принятое апелляционным судом, основывалось на ст. 1168 ГК РФ, указав, что юридически значимым обстоятельством для дела является установление факта неделимости спорного объекта недвижимости, а также факта постоянного проживания Людмилы в этом доме к дню открытия наследства и отсутствия у неё иного жилого помещения. При этом суд апелляционной инстанции поставил под сомнение факт неделимости спорного дома, несмотря на то, что это было установлено экспертами при проведении судебных экспертиз. Он обосновал свой вывод, сославшись на значительный размер дома, общая площадь которого составляет почти 500 квадратных метров.
Президиум Верховного суда КБР указывал, что в силу п. 3 ст. 1168 ГК РФ, если в состав наследства входит жилое помещение, раздел которого в натуре невозможен, то наследники, проживавшие в нём и не имеющие иного жилого помещения, имеют перед другими наследниками, не являющимися собственниками жилого помещения, преимущественное право на получение в счёт их долей этого дома.
Президиум Верховного суда КБР отмечал, что из заявления Людмилы следует: в обоснование своего требования о признании за ней преимущественного права на получение в счёт её доли спорного дома она ссылалась на п. 2 ст. 1168 ГК РФ, указывая, что постоянно пользовалась спорным объектом, несла бремя его содержания.
В подтверждение этих доводов она представила договор на обслуживание котельного оборудования, техническое заключение, в котором была информация о постоянном пользовании Людмилы жилым домом, а также квитанции об оплате коммунальных услуг, справку управляющего некоммерческого партнёрства пользователей земельных участков. Между тем, отмечал президиум Верховного суда КБР, апелляционная судебная инстанция требование истца применительно к положениям п. 2 ст. 1168 ГК РФ не рассмотрела, доводам Людмилы о постоянном пользовании домом оценки не дала и суждений по ним не высказала.
Кроме того, указывалось в решении президиума Верховного суда КБР, при решении судом вопроса о возможности раздела дома в натуре были назначены и проведены две судебные экспертизы. Как в одном, так и в другом экспертном заключении эксперты пришли к единому мнению о том, что этот дом является неделимым.
При этом в заключении подробно изложены основания: сказано, что для реального раздела необходимо будет выполнить реконструкцию объекта, несущих конструктивных элементов строения, из-за чего ему будет нанесён несоразмерный ущерб, изменится в худшую сторону объёмно-планировочное решение, так как уменьшатся площади и назначения помещений.
В другом экспертном заключении указано, что раздел затронет конструктивные и другие характеристики надёжности и безопасности здания и приведёт к существенному ухудшению его технического состояния, в связи с чем эксперт пришёл к выводу о том, что раздел жилого дома технически невозможен. Кроме того, указывал президиум Верховного суда КБР, факт неделимости объекта был подтверждён техническим заключением муниципального унитарного предприятия. Со ссылкой на ч. 3 ст. 86 ГПК РФ президиум Верховного суда КБР указывал, что несогласие суда с заключением эксперта должно быть мотивировано в решении или определении суда.
Однако суд апелляционной инстанции немотивированно отверг экспертные заключения и, не обладая специальными знаниями в области строительства, исходя лишь из значительного размера спорного объекта и большого количества помещений различного назначения (более 30), пришёл к выводу о возможности его раздела. При таких обстоятельствах, указывал президиум Верховного суда КБР, вывод суда апелляционной инстанции об отказе в признании за Людмилой преимущественного права на спорный дом является неправомерным.
Исковые требования младшей дочери были удовлетворены.
