Воспоминания о творческом пути советского детского писателя Юрия Сотника, родившегося 11 июня (между прочим, неподалёку – во Владикавказе), поневоле заставили задуматься о проблеме уже современной детской книги. И заключается эта проблема в том, что современная детская книга сегодня, то ли есть, то ли нет.
Юрий Сотник – автор из тех, кого я называю приключенческими, потому что происходящее с его героями существенно выбивается из стандартной школьно-дворовой жизни, хотя происходит именно в школе и во дворе. А с учётом того, что все события ещё и весьма смешные, вполне уместно будет сказать «приключенческая комедия положений».
Сборник его рассказов «Невиданная птица» впервые попался мне в огромной куче книжных залежей, типичной для многих советских семей, в которой иногда попадались настолько неожиданные экземпляры, что, вспоминая их, я сегодня только диву даюсь. В самом деле - размаху наших читательских интересов сегодня можно только по-хорошему удивиться: там можно было набрести на всё, что угодно – от «Доны Флор и двух её мужей» Жоржи Амаду до «Слова о полку Игореве» или научпопа под названием «Удивительный мир растений». Казалось бы – кому нужен этот «Удивительный мир…» в семье, где сроду не было ни ботаников, ни даже ботанов? Но ведь кто-то его покупал, приносил, ставил на полку!
В этой куче я не уставал рыться всю свою сознательную жизнь. А теперь я часто натыкаюсь на остатки подобных куч на чердаках и лестницах собственного подъезда, куда хозяева вынесли их, готовясь выбросить, да так и забыли… Подозреваю, что и Сотник где-нибудь там тоже попадётся.
Но не буду о грустном! Сотник бы не одобрил. А уж его герои – тем более. Некогда им было грустить.
А ещё вот, что важно – хоть описанное и не выпадает на долю подростка каждый день, но на всём происходящем лежит настолько яркий подростковый отпечаток, что никому и в голову не придёт сказать: «Да так не бывает!». В самом деле – мы не каждый день пытаемся смастерить подводную лодку, как в рассказе «Архимед» Вовки Грушина», не каждый день решаем посадить Иванушку-дурачка в детском спектакле на живого козла, которого до спектакля прячем в квартире, надеясь, что он там «тихонечко постоит» («Как я был самостоятельным»), и не каждый день снимаем на собранный из конструктора киноаппарат массовую школьную драку, чтобы заклеймить потом её участников позором («Кинохроника»). Но всё же что-то до боли родное в этих рассказах всплывает! Возможно, это осознание того, что мы на месте их героев вели бы себя и думали точно так же - то есть о чём угодно, только не о последствиях!
Не один смех, конечно же, заслуживает внимания: рассказы прекрасно воспитывают, причём в свойственной хорошим авторам отнюдь не морализаторской манере. Возможно, это оттого, что персонажи – как раз не самые законопослушные представители подростковой среды, а напротив – сорванцы со стажем, а вовсе не отличники-ботаны. Просто автор как-то умеет поставить такого персонажа в обстоятельства, в которых до него доходит весь смысл совершённых им ошибок.
Самое неприятное в том, что авторы, подобные Сотнику, сегодня в стране как-то повывелись. На эту тему компетентные люди говорят уже давно. Не знаю, что из этих разговоров выйдет. Пока выходит не очень: кто-то говорит, что современная детская литература, в отличие от советской, недостаточно распиарена, кто-то - что сегодня в первую очередь думают о продажах, кто-то вообще обнаружил в привычных многим с детства детских стишках крамолу, кто-то углядел таковую, наоборот – в современных. Многие дружно сходятся в одном: продажи детских книг существенно упали.
Мне трудно сказать тут что-то определённое. Да и вряд ли кому-то вообще моё мнение интересно. Что я тут могу сказать? Мои вкусы давно сформированы и сомнительно, что мой рецепт сгодится кому-то ещё.
Впрочем, тут, пожалуй, самое время мне замолчать и по традиции дать высказаться виновнику торжества: «Это была довольно властная особа двенадцати лет». «Лучше просто отколотить его, как все люди делают, и порядок».
«Да какое же это добро, ежели оно с кулаками? И почему бы уж тогда не с пулемётом?». «Что ни говори, а в мире был только один великий педагог... Царь Ирод его звали!». «Вообще у Галки странная психология: когда мы затеваем какое-нибудь мероприятие, она сначала ругает нас, а потом сама же идет с нами». «Судя по всему, изобретатели неплохо провели время. Они захватили из дому все свои сбережения (один рубль девяносто копеек) и все время питались мороженым». «Пожалуй, у каждого мальчишки бывает в жизни период, когда он мечтает сделаться сыщиком, следователем, контрразведчиком... (Точное название профессии зависит от того, каких книжек он больше начитался.)». «Я ушёл от Климовой, хромая на одну ногу, зато со здоровой нервной системой». «Петр Первый храбрым человеком был, а тараканов боялся!».
«Дохлую ворону – и ту настоящую достали!». «Драку. Настоящую. Четверо мальчишек будут драться и, может быть, три девчонки». «Они подрались после сбора на тему «Дружба поможет в учёбе и труде». «А песню они такими голосами провыли - меня аж мороз по коже продрал». ««Ты меня не агитируй! Тут вопрос принципиальный. Гришка с Андреем затеяли хулиганский поступок, а хулиганам нужно давать отпор. И имей в виду, говорит, если ты Гришку с Андреем предупредишь, мы тебя самого отлупим, хоть ты и председатель». «А какой толк в твоём колочении? Он к нему с детства привык: его каждый день кто-нибудь лупит».
