Опалово-розовым цветом тихо отгорел закат, предсказывая на завтра хорошую погоду. По степи, раскалённой жгучим солнцем ушедшего дня, пронёсся лёгкой прохладой надвигающихся сумерек ветерок.
Ночь вступала в свои права. На хаотично раскинутых по разным сторонам холмах убаюкивающе застрекотали сверчки, а на небосводе зажглись первые звёзды.
К акациям, редкой рощицей толпившимся наверху одного из холмов, подъехал старый «Жигулёнок». Из него вышли двое и принялись обустраивать для себя ночлег. Застучал топор, обрубая сухие, словно выкованные из пружинной стали ветки старых акаций.
Вскоре в центре небольшой полянки весело заплясали язычки занимающегося костерка. Звякнул крышкой котелок, поставленный заботливой рукой одного из охотников – а это были именно они – на огонь. Разгоревшийся на хорошем сухом топливе костёр озарил происходящее вокруг.
Возле машины на столике-раскладушке были разложены всякие разносолы-закуски. Свершалось таинство открытия охоты. Два старых приятеля по совместным охотам законно отмечали свой праздник. Оба они не любили больших и шумных компаний, а посему отмечали скромно, соответственно возрасту. А ведь когда-то по молодости праздник этот проходил шумно, «с цыганами и медведями, с выходцем через коленце из-под лавочки». Но нынче юность их отшумела…
Сидели тихо, скромно, вспоминая былое. Идиллия кострового общения всё сильнее разливалась по телу, согревая душу. Вдруг неожиданно звёздное небо прочертил метеорит.
– Надо загадать желание, – изрёк Виктор, один из охотников.
– Желание у меня одно: чтобы до утра нам никто не мешал, – отозвался второй, Егор. – Больно уж вечер хорош. 
– Сплюнь, не то сглазишь, – отозвался Виктор.
Так они и сидели, озарённые костром, предаваясь воспоминаниям. 
Ближе к полуночи на поле, находившемся на противоположном склоне балки, появились огни автомобильных фар. Машина медленно двигалась, пересекая поле по диагонали, в сторону двух друзей.
– Кто бы это мог быть? – спросил приятеля Виктор.
– Кто-кто… Фарщики это, – играя желваками, ответил Егор и, сплюнув, в сердцах добавил: – Накаркал, чтоб им пусто было!
Но им было не пусто. Внезапно машина фарщиков откуда-то сверху озарилась ослепительно-белым светом. Свет этот отодвинул завесу ночи метров на сто. Наблюдавшие эту картину друзья увидели взлетающих вокруг браконьерской машины перепелов, и тут же загремели выстрелы. Было хорошо видно, как упали в стерню битые птицы. Из машины вышел человек и, подсвечивая себе карманным фонариком, собрал добычу. Процессия тронулась дальше, двигаясь челноком в темпе хорошо вышколенной легавой в поисках новых жертв.
Переехав поле и накатанную во время уборки дорогу, змейкой извивающуюся по дну балки, машина подъехала к полю, на краю которого в акациевой роще расположились на ночлег наши охотники. Идиллия была нарушена. Хуже: всё было попрано и втоптано в грязь.
– Принесла нелёгкая, – пробурчал Виктор, Егор же угрюмо молчал, ковыряя палкой в золотистых углях костра, догорающего и мерцающего призрачным светом. Вдруг из-под колёс браконьерской «Нивы» выскочила лиса и, вытянувшись в струнку, рванула наутёк. Вновь загрохотали выстрелы, и лиса, несколько раз перекувыркнувшись через голову, растянулась в пожухлой стерне.
– Да что ты будешь делать! Ведь не сезон на них! – воскликнул более эмоциональный Виктор.
Трое подошли к распростёртому зверю. Перекинулись парой реплик, после чего донёсся весёлый смех. Один из браконьеров несколько раз пнул лежащего зверя ногой, после чего экипаж истребителей всего живого тронулся дальше – наводить ужас на всех.
Постепенно «Нива» приближалась к месту, где, дожидаясь рассвета, чаёвничали нормальные охотники. Лиса же так и осталась лежать там, где её настигла звонистая дробь. Да и кому, по правде говоря, нужен сейчас её редкий летний мех…
Подъехав к нашим охотникам, машина притормозила. На её крыше был установлен фундаментальный багажник. На нём важно восседали две персоны, вооружённые двустволками, к которым были прикручены мощные фонари. 
– Салам алейкум, уважаемые, – высунувшись из-за руля, изрёк водила. – Отдыхаем?
– С вами отдохнёшь, – буркнул Виктор.
– А как же, очень даже хорошо отдыхаем. Просто восхищены вашими успехами, уважаемый, – мрачно вторил другу Егор.
– Это мои племянники, – хвастливо сказал рулевой, не заметивший ехидной иронии. – Если взяли кого на мушку, то всё. Очень метко стреляют, они лучшие стрелки нашего района.
– А все в вашем районе так охотятся? – задал вопрос Виктор.
– Все. Но они – лучшие, – ещё раз подчеркнул водила. 
– Получается, что всё у вас хорошо и жизнь удалась, – сказал, заводясь, Егор. – И машина, и ружья дорогие, и лица, не голодом заморённые, – намекнул он на племянников, как две капли воды похожих на братьев-сирот из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. – Только вот хотел бы я, чтобы впереди машины бежал ты с племянниками, а я бы с удовольствием жал бы на курок!
– А ты попробуй! – задиристо взвизгнул водила. – Может, что получится!
– Это можно, – прищурив глаз, процедил Егор и потянулся к чехлу на заднем сиденье видавшего виды «Жигулёнка».
– Остынь, к чему тебе эти проблемы, – сказал другу Виктор. – За этих сядешь, а на их место придут другие…
А лихая троица покатила дальше вершить самосуд над природой…