Говорят, что история похожа на спираль. Меняются время, место, действующие лица, обстоятельства, а сценарий с некоторыми поправками и новыми нюансами прочитывается снова и снова…
В марте 1922 года на открытии XI съезда РКП (б) В. Ленин, выступая с политическим отчётом, заявил: «Вот первый урок. Мы хозяйничать не умеем. Это за год доказано». Месяцем ранее русский философ Питирим Сорокин (бывший лидер правых эсеров), держа речь на торжественном собрании, посвящённом 103-й годовщине Петербургского университета, говорит: «История не ждёт, она ставит ультиматум!». Призывая слушателей продумать и осознать пути возрождения России, он обозначил главные ценности, которым должны следовать мыслящие люди на пути решения этой задачи. Несмотря на собственные горячие призывы к интеллигенции не покидать Россию, сам он осенью того же года в числе других видных учёных и общественных деятелей отправляется в эмиграцию. Тогда же знаменитый бас Фёдор Шаляпин уехал на гастроли за границу, да так там и остался. 
Но вернёмся к вопросу хозяйствования. В 1922 году Кабардино-Балкарским обкомом ВКП (б) руководил Болеслав Павлович, второй в истории лидер местной партийной ячейки. До него коммунистическим вожаком здесь был Георгий Русаков, утративший свои полномочия в ходе «смутных» месяцев перехода власти от красных к белым. 
К лету 1922 года в Нальчике начала работу следственная комиссия по ревизии дел бывшего горисполкома, назначенная приказом облисполкома. Председателем комиссии был товарищ Захаров, в неё были включены представители от РКИ и Ревтрибунала. Значит, не такие уж и смутные времена были, раз городская власть пыталась вывести на чистую воду своих предшественников. Любопытно, в чём же провинились сотрудники бывшего горисполкома? 
Тогда же в редакцию «Красной Кабарды» (такое название носила наша газета 100 лет назад) поступила жалоба: «Жёны красноармейцев Мало-Кабардинского округа с помощью женотдела при облпарткоме получили от областного компомгола (комитета помощи голодающим – авт.) три пуда пшеницы. Мало-Кабардинские женщины сумели организоваться, выхлопотать и совместно получить для пропитания своих детей хоть что-либо. Красноармейки остальных трёх округов и г. Нальчика, также нуждающиеся, не могут ничего получить. Почему женотдел не позаботится и об них? Комитет взаимопомощи также не оказывает свою помощь красноармейкам. Они предоставлены сами себе».
В областном здравотделе в 1922 году шла нешуточная борьба с безденежьем и нехваткой продовольствия. Близился летний период, когда чаще всего возникали случаи заболевания холерой. В Нальчике и по области были открыты холерные бараки, которые требовали немалых финансовых затрат, а в больнице введена плата. Она могла бы отчасти удовлетворять расходы по содержанию больных, если бы действительно вносилась. На деле из сорока больных её вносили лишь несколько человек. Остальные были льготниками – красноармейцами, инвалидами, рабочими и служащими. Правда, продовольственный комитет поставлял продукты, и в муке, крупах нужды не было. Но в питании больных отсутствовали необходимые им жиры, мясо и молочные продукты, а овощи были редкими деликатесами. 
Кстати, о ценах того времени. На базаре Нальчика в 1922 году можно было купить живую курицу за 70 рублей, десяток яиц – за 50 рублей, баранина продавалась по 30 рублей за фунт (чуть менее полкило). Лошадь крестьянская стоила 20 тысяч рублей, корова дойная – 15 тысяч. Коробок спичек – 3 руб. 50 коп., карандаш – 5 руб., сапоги мужские – 140 рублей, башмаки женские – 100 рублей.