Сергей Миронович Киров устанавливал советскую власть на Северном Кавказе и часто бывал в нашей республике. Он близко дружил с Беталом Калмыковым и после Гражданской войны всегда был здесь желанным гостем.
В двадцатых годах Киров быстро пошёл в гору. Несколько лет руководил ЦК КП(б) Азербайджана, а в 1927 году возглавил Ленинградский обком партии. Друзья и соратники называли его ласково Миронычем. Благодаря личному обаянию он был заметной и популярной фигурой в самых разных кругах. «Мироныч знал в лицо и по фамилии сотни путиловцев, а уж про ведущих инженеров и конструкторов и говорить не приходится… Для нас Киров был отцом и самым близким товарищем. Сотни рабочих могли бы рассказать, как Мироныч приходил им на помощь в трудную минуту жизни, отправлял лечиться, улаживал жилищные дела, помогал получить пенсию, устраивал на работу, командировал в вузы, промакадемию», – вспоминала одна из работниц Кировского завода.
Товарищ Киров, «в миру» Сергей Костриков, – личность неоднозначная, но революцию, как известно, в белых перчатках не делают. Если верить современникам, это был лёгкий и обаятельный человек, который сразу располагал к себе собеседника. Особенно он нравился женщинам, за что, собственно, и пострадал. По одной из версий, убийца Кирова Леонид Николаев стрелял в него из ревности.
Впервые в Кабардино-Балкарии Киров побывал задолго до революции. Здесь он отдыхал, охотился и занимался альпинизмом. На одной из скал у Кинжала сохранилась надпись: «Киров. 1913 г.». Некоторые биографы считают, что в горы его влекла не только любовь к охоте и альпинизму: Кирова интересовала жизнь горцев и возможность наладить здесь необходимые революционные связи.
В 1911 году по заданию большевиков он приехал во Владикавказ. Сотрудничал с газетой «Терек» и параллельно руководил большевистским подпольем. Именно в это время Костриков стал Кировым. Когда он в очередной раз вышел из тюрьмы, новое имя придумывали ему всей редакцией. Остановились на великом полководце Кире. Под этим псевдонимом он печатал свои статьи и вошёл в историю.
На Кавказе Сергей Киров увлечённо занимался альпинизмом. Являясь членом «Горного клуба», он поднялся на Казбек и начал готовиться к штурму восточной вершины Эльбруса. В газете «Терек» публиковались его статьи, где автор не только рассказывал о проблемах альпинизма в царской России, но и делился чувствами, которые испытывает человек, оказавшийся на вершине: «Какой простор! Какая очаровательная красота во всех этих снежных гигантах, возвышающихся к небу! Какое разнообразие цветов и тонов в этих скалистых утёсах бесконечной цепи гор, теряющейся где-то далеко-далеко! Как глубоко всё это трогает душу и сердце человека! Им овладевает такое чувство восторга, описать которое сверх человеческих сил».
25 июля 1911 года в Кабардино-Балкарию выехали члены «Горного клуба» С. Миронов, Д. Далгат и П. Лучков. По железной дороге альпинисты доехали до станции Солдатской, а оттуда на лошадях отправились в Баксанское ущелье. Под фамилией Миронов, как вы, наверное, догадались, скрывался Киров, находившийся в розыске по делу Томской типографии РСДРП.
Пётр Лучков – это тоже псевдоним, который взял себе близкий друг революционера Иван Моторный. Военный моряк, машинист миноносца «Георгий Победоносец», в 1905 году он призывал экипаж присоединиться к восставшим матросам легендарного «Потёмкина». Благодаря помощи друзей ему удалось скрыться от жандармов и перебраться во Владикавказ.
Второй спутник Кирова выглядел вполне законопослушным и благонадёжным. Однако именно благодаря юристу Далгату Мироныч налаживал на Кавказе нужные для партии связи. В частности, именно присяжный поверенный Далгат познакомил революционера с народным просветителем Талибом Кашежевым. Позднее Киров часто останавливался в его доме. В знак дружбы, по старинному обычаю, Талиб подарил русскому другу кабардинский кинжал, а тот, в свою очередь, преподнёс ему старинное горское ружьё. Эта реликвия до сих пор хранится в Национальном музее Кабардино-Балкарии.
Что касается восхождения на Эльбрус, утром 27 июля Киров и его спутники прибыли в Урусбиево, где в течение нескольких дней шла подготовка к подъёму. По свидетельству современников, Урусбиевы много сделали для развития отечественного альпинизма и превратили селение в своеобразный центр. Здесь был целый штат проводников и носильщиков. Сдавалось жильё, предоставлялось питание, снаряжение и транспорт – вплоть до фаэтонов и верховых лошадей.
29 июля в сопровождении проводников Сеида и Джиджу Хаджиевых путники направились к низовьям Азау. Здесь к ним присоединился ещё один член экспедиции – ветеринарный врач В. Егоров. На следующий день около двух часов начался обильный снегопад, и альпинисты вынуждены были остановиться на ночлег, не дойдя до Приюта одиннадцати. Кстати, Киров почему-то называл это место «Одиннадцать юрт». Утром альпинисты разбились на две группы. Киров, Лучков и Сеид Хаджиев пошли вперёд, остальные двинулись вслед за ними. В два часа дня первая группа достигла восточной вершины. Остальные на Эльбрус так и не поднялись.
Спустя много лет советский поэт Николай Тихонов посвятил Кирову стихотворение, непосредственно связанное с его пребыванием в Кабардино-Балкарии: «Не сокрушить их. Вихрю не смести. Уже вершина – дальше нет пути. Снежок пылит, летит в ущелье дым, какая даль раскрылась перед ним? Встаёт Эльбрус, весь залитый огнём, как будто куст костров горит на нём».
