На днях скончался солист одной популярной во времена моего детства поп-группы. Как теперь сказали бы – культовой. Увы, слово «культ» здесь не является сокращением от «культурный», а значит именно то, что значит. Не пытаясь оскорбить чьи-то чувства и очернить чью-то память, лично я усмотрел в процессах, которые наше общество организовало вокруг случившегося, очередную примету времени и повод порассуждать об общественных вкусах и о том, насколько коротка знаменитая «народная память».

Первое, что бросилось в глаза, – чуть ли не повально наблюдаемое возведение творчества группы на такой гигантский пьедестал, что прямо-таки удивление берёт: и что же они там такое пели, что заслужили статус «целой эпохи»? Вот строчки: «На белом-белом покрывале января любимой девушки я имя написал, не прогоняй меня в мороз, хочу побыть немного я на белом-белом покрывале января». Друзья, вы серьёзно про «эпохальность»? Может, вы просто сравниваете не с тем? Впрочем, дело вкуса. Но согласитесь – на прямо-таки эпохальный статус не тянет от слова «совсем».

Второе – особо либерально настроенные усмотрели почему-то модный ныне «протестный антисоветский подтекст». Мол, молодёжь, как наиболее передовая часть общества, к тому моменту настолько устала от советского засилья, что только и делала, что жаждала перемен, а группа все эти целеустремления олицетворяла. Надо же! А вот я прекрасно помню: аудитория, о которой идёт речь, состояла из подростков с уклоном в пионерок (если брать гендер) и пэтэушников – если брать уровень интеллекта. Они и слов таких, как «засилье» и «подтекст», не знали. Поэтому давайте будем честными: никаких подтекстов никто из этой публики не усматривал. Они этого в принципе делать не умели. Да и какой, простите, подтекст, можно углядеть в строчках «про покрывало января»? Но нет! Кумир у нас – не кто иной как «голос перестроечного поколения»! Согласен, если под «перестроечным» понимать «жившее в конце восьмидесятых», то да, но не более того. Давайте признаем: просто увидели в коллективе нечто доселе небывалое и для нашей эстрады того времени нехарактерное. Этого оказалось достаточно. Ведь они так напоминали недоступных зарубежных кумиров, будто пришедших из той, красивой жизни и являющих собой предел мечтаний среднего позднесоветского старшеклассника! Как по мне, то эти пародии на зарубежные образцы были похожи на стайку ярких попугайчиков (с таким же, кстати, певческим талантом). Но опять-таки – дело вкуса.

Третье: вспоминать – так уж всё. Но поклонники попугайчиков как-то забыли, что настоящие реалии этой новой жизни, вторгающейся в жизнь привычную, были совсем не красивыми. Они это поймут, но позже. В случае с нашими кумирами эти реалии тоже явили себя во всей красе, только поначалу дело происходило в закулисье. Наружу вышла лишь главная из них – подчинение всего и вся желанию делать деньги. Вылилась она в то, что любимый коллектив видели в нескольких местах одновременно! Но это поклонников не остановило. То ли не готовы они оказались к столь явному обману, то ли нездешний блеск бутафории им глаза затмил.

Да, возможно, по сравнению с тем, что поют и вытворяют наши поп-кумиры сегодня, и «белое покрывало января» покажется вершиной поэтического творчества. Это, кстати, и к публике относится: сегодняшним «поклонникам попугайчиков» и настоящий подтекст преподнеси – мимо пройдут.

Хотя в каком-то смысле, пожалуй, можно считать и нашего кумира одним из перестроечных символов. Только этот смысл ни поклонницам, ни либералам не понравится. Потому что символизировал он перестройку под вещи, ради которых и перестраиваться не стоило. И многое из того, чей приход он символизировал, лучше бы не приходило совсем.