Мой дед по отцу Султанбек Караевич Гуртуев до войны окончил Коммунистическую академию в городе Ростов-на-Дону, работал в партийных органах, был инструктором Хуламо-Безенгийского райкома партии. Сотрудничал в нашей газете и в балкарской, в архиве есть его заметки. Призван на службу в декабре 1941 года, до марта 1943-го служил политруком в звании старшего лейтенанта в группе оккупационных войск в Иране, которая обеспечивала доставку американской техники и вооружения – основной путь ленд-лиза в первые годы войны проходил через Иран и Баку.
Затем был переведён в Могилёвское пехотное училище, которое тогда было эвакуировано, и в мае 1944 года с маршевой ротой убыл на фронт. В документах Гуртуев С.К. числится пропавшим без вести в феврале 1944 года, однако последнее письмо от него датировано маем – его жена, мать его четверых детей получила письмо в ссылке в Казахстане. Кто-то из односельчан приехал в опустевшее село Белая Речка, увидел на почте кучу мешков с солдатскими письмами, отобрал из них некоторые и смог доставить семье.
Второй дед – по матери – в ссылку попасть успел. Кайтмурза Батокаевич Ольмезов служил рядовым в пехоте с первых дней войны. Как и большинство ветеранов, вспоминать подробностей не любил, но кое-что осталось в памяти сыновей из его разговоров с друзьями.
Два раза участвовал в штыковых атаках при прорыве из окружения. После второй, по его словам, из батальона (примерно 300 человек) осталось в живых шестеро – об этом он говорил со слезами на глазах.
Его родной брат Чотай в 1942 году погиб в Большой Мартыновке, в боях в составе 115-й Кабардино-Балкарской кавалерийской дивизии, а сам Кайтмурза участвовал в обороне Сталинграда в составе 1392-го стрелкового полка, находился в окопах на том самом тракторном заводе. Он вспоминал, что днём высунуться из окопа возможности не было, лишь по ночам проползала тыловая команда, которая подтаскивала горячую пищу и высыпала в ячейку патроны, гранаты, забирала с собой раненых. В один из дней в конце сентября 1942 года он услышал вскрик из соседнего окопа – там находился его друг, солдат-карачаевец. Дед переполз к нему, перевязал, а на обратном пути попал под пулемётную очередь. Пробило навылет руку, была повреждена нога. Ночью его забрали, и через месяц он оказался в госпитале на другом конце страны – в городе Омске. В феврале 1943 года Кайтмурзу Ольмезова признали негодным к службе и комиссовали. Пережил со своими ссылку, терпел, работал, создал семью, в которой родились дочь и пятеро сыновей. До конца жизни дед хромал (один осколок так и не вытащили) и не мог согнуть пальцы на левой руке, работал чабаном в колхозе «Дружба» села Герпегеж. В моей памяти он остался добрым, немногословным, тёплым человеком, рядом с которым всегда находилась его личная охрана: ручной козёл с огромными рогами по кличке Петро и большой красный петух, который любил сидеть у него на плече. Умер дед в конце 1982 года.
