К 82-летию со дня насильственного выселения балкарского народа
Насильственное переселение балкарского народа в марте 1944 года коснулось не только наших братьев, трагедия эта эхом отозвалась на судьбе моей семьи. И история эта бесконечна, я, мой сын и мои внуки живём надеждой на её счастливый конец.
Смею полагать, что таких историй должно быть очень много.
У моего деда Берда Бербекова был названный брат из высокогорного аула Ульбашевых в Черекском ущелье. Об их братстве ходили легенды по всей Кабарде и Балкарии. Звали его Махмуд Ульбашев, у него была большая и дружная семья.
В семье моего отца было пятеро братьев и две сестры. Моя тётушка Марзидан Бердовна рассказывала, что Берд Бербеков и Махмуд Ульбашев познакомились на охоте в юном возрасте и очень дорожили этими родственными связями.
Одну зиму семья деда гостила в родовом ауле Ульбашевых, а в другую зиму Ульбашевы спускались в Аушигер.
Берд Бербеков – искусный мастер-ремесленник по дереву, камню и железу снабжал семью своего балкарского брата всей необходимой домашней утварью. А Махмуд в свою очередь снабжал семью своего кабардинского брата изделиями из шерсти, кожи и камня.
Но такому бесконечному искреннему братству помешала Великая Отечественная война. Вернее, депортация Ульбашевых в Среднюю Азию – Киргизию.
- В начале марта 1944 года в Черекское ущелье, а именно в наш дом, пришла страшная весть о начале вынужденного переселения балкарцев, в том числе и наших родственников Ульбашевых в Среднюю Азию, - вспоминала тётя Марзидан. – Дед собрался было к своему брату в горы, но сотрудники НКВД не пустили его. А бабушка пекла лепёшки из кукурузной муки, доставала из скудных семейных запасов кабардинский сыр, жарила на костре картошку в мундире и посылала нас с двоюродной сестрой Ниной Лаловной на дорогу, по которой на машинах увозили балкарцев в чужие края.
Мы махали платками, звали своих родственников «Ульбаш! Ульбаш!», но плач женщин, крики маленьких детей и ор военных и особистов заглушали наш зов.
Конвоиры нам не разрешали передавать несчастным людям с гор наши скромные продуктовые заготовки.
По воспоминаниям отца Ауеса Бербекова, дедушка Берд сильно переживал расставание с братом Махмудом и его семьёй. С этого периода его жизнь разделилась на до и после. В тоже время он верил, что этот ужас когда-то закончится и справедливость обязательно восторжествует. И это случилось через 13 лет, но, к сожалению, дедушка Берд скоропостижно скончался в 1955 году, за два года до возвращения балкарцев на свою историческую родину.
Дед не дождался не только своего названого брата Махмуда Ульбащева и членов его семьи, но и троих сыновей, пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. Берд Бербеков не дождался и своего родного младшего брата Локмана, расстрелянного в 1938 году в Сибири в годы политических репрессий.
Моя бабушка Жангуша Ибрагимовна дала наказ моему отцу во чтобы то ни стало разыскать Махмуда Ульбашева или же кого-либо из его семьи. После возвращения балкарцев Ауес Бербеков неоднократно ходил в Верхнюю Балкарию в поисках своих родственников, расспрашивал людей, которые могли сообщить хоть самую скудную информацию. Он писал письма в далёкую Киргизию, всевозможные архивные службы в поисках хоть самой мизерной весточки, которая могла обрадовать и обнадёжить мою бабушку. Но эти поиски не увенчались успехом.
Столько времени прошло, но наша семья не теряет надежды, что хоть когда-нибудь отыщется родной человек из семьи Ульбашева Махмуда. Хоть внук или правнук.
Эту историю в подробностях знает мой сын. А он в свою очередь часто рассказывает своим сыновьям и дочери.
И я тоже не теряю надежды, что однажды в мою дверь постучит родной человек – потомок Махмуда Ульбашева и тихо скажет: «Здравствуй, брат! Как долго мы искали друг друга».
