Частный музей материальной культуры карачаево-балкарского народа притаился в тихом и незаметном месте – чтобы найти его, надо свернуть на улицу Калининградскую (бывший 2-й Промпроезд) и отыскать там строение номер 6-а. Возможно, это удастся сделать не сразу, но дело, поверьте, того стоит.
В дверях музея, прямо под надписью «Хош келигиз!» вас встретит… Теперь главное – внимательно слушать. И воображать. Здание музея двухэтажное, и основных залов здесь четыре плюс маленький при входе. Он уже официально открыт, хотя сделать здесь предстоит ещё много: по ремонту, отделке, информационной составляющей. Да и условий хранения экспонаты требуют соответствующих.
А начиналось всё с частной инициативы. Рашид Локъяев с детства испытывал трепет перед предметами старины и любил их коллекционировать. Первыми экспонатами его (тогда ещё домашнего) музея стали кийизы.
В конце концов это вылилось в идею оформить всё официально – в виде музейного учреждения. К тому же кийизы попросту требовали отдельного помещения, где им элементарно не грозила бы моль, как это бывает в обычных домах.
Прослышав об этом, обладатели старинных предметов потянулись к нашему коллекционеру со всех концов КБР и КЧР. А самому Рашиду Локъяеву старинные предметы даже стали попадаться, как нарочно, чаще и чаще. Ни один из них не был пропущен, даже если его требовалось купить.
Так зародился музей. В марте он был открыт для широкой публики. 
Первый зал, с которого, собственно, музей берёт начало, отведён под кийизы и изделия из шерсти, в том числе картины. Здесь таких работ несколько десятков, каждая выполнена в различной технике и оформлена в своей стилистике. Есть даже картина под названием «Рождение картины», где максимально детально изображён процесс производства кийиза.
– Каждый такой войлочный ковёр – это картина с сюжетом, – рассказывает хранительница музея Ализаде Жабоева. – Вот, к примеру, кийиз возрастом около двухсот сорока лет. Каждый элемент, изображённый на нём, – не просто часть красивого орнамента, а как минимум оберег. Есть элементы, символически изображающие цветок, звезду, барашка с рогами, человечка. Треугольнички по периметру явно изображают горную гряду. Получается целая философская поэма, объединяющая растительный, животный, космический миры.
Есть тут изделия, на которые пошли сразу несколько войлочных элементов, обработанных разными способами, которые составляют нечто вроде аппликации.
Интересная особенность – каждый элемент, даже самой сложной конфигурации, вырезан как по трафарету и очень искусно обшит по контуру. Многие ковры сделаны двусторонними, и их можно использовать с двух сторон.
Не может не возникнуть вопрос: всё это и без того требует кропотливого труда целой команды, так зачем, казалось бы, тратить время и трудовые ресурсы ещё и на украшательство и философию? Ответ прост: похоже, что чувство прекрасного считалось столь же естественным и непременно подлежащим удовлетворению, как и потребность в обогреве жилища.
Есть в зале и сундуки, и даже с содержимым – в основном платками и тканями. В жилище такие играли роль сейфа.
Следующий зал посвящён историческим и известным личностям. Открывается он большой фотовыставкой участников Великой Отечественной войны (более 50 человек) и просветителей – вроде князей Абаевых и Урусбиевых, Басията Шаханова. Весьма интересно фото князя Урусбиева с русскими композиторами и стоящее тут же его фортепиано. Оказывается, князю была не чужда любовь к музыке и вокальному искусству, а в его доме частенько гостили целые компании русских композиторов.
Есть здесь и скульптурные работы, в том числе бюсты академика Тимура Энеева, а также картины балкарских художников – Валерия Курданова, Владимира Баккуева, Якуба Аккизова.
Особое внимание привлекает полка с книгами: здесь копии первых изданий литературных произведений на балкарском (ещё на латинице). Попадаются и совсем любопытные – вроде напечатанного на латинице балкарского перевода «Приключений барона Мюнхгаузена» издания 1935 года. Есть и первая балкарская азбука Саида Шахмурзаева 1957 года издания.
Книги расположены в хронологическом порядке – от писанных латиницей до современных изданий сборников эпоса. Символично и присутствие книги российского культуролога, философа и психолога Георгия Гачева, где изложена его концепция «возлюбленной непохожести».
– Она предполагает не просто терпимое отношение к культурным различиям, а любовь и восхищение своеобразием других народов и культур, призывает не просто мириться с непохожестью, как это делает концепция толерантности, а воспринимать её как драгоценность, особый способ видеть мир, – поясняет Ализаде Жабоева.
Два зала на втором этаже условно изображают мужскую и женскую половины дома и хозяйственной деятельности. «Женский зал» заставлен утварью: ткацкие станки, прялки, маслобойка, ступы, детская кроватка, медный самовар XIX века, кувшины, тазы и корыта, тяжеленные утюги, даже удивительной конструкции старинные ходунки для младенца. Две швейные машинки советского образца хотя и не являются продуктом народной мысли, однако навечно прописались в балкарской истории: их когда-то догадались захватить с собой в депортацию, где они помогли сохранить жизнь и здоровье немалому числу людей.
В «мужском зале» – плуги, кожемялки, деревянное ведро (между прочим украшенное резьбой), бурдюк для жидкости, сыромятная обувь, сёдла. Конечно же, есть оружие и очень интересное стремя, при желании лёгким движением руки превращаемое в небольшой кубок (пить знаменитую «стременную»).
Воображение именно здесь подключать вдвойне важнее: чтобы представить себе объём ежедневного труда, который приходилось проделывать, чтобы наладить элементарный быт. Всё здесь тяжёлое, часто кажущееся неподъёмным, требующее постоянного внимания, ухода, мелкого ремонта и, как теперь сказали бы, амортизации.
– Открытие нашего музея состоялось 30 марта, – рассказывает Ализаде Жабоева. – Гостей присутствовало множество, мероприятие вылилось в настоящий праздник. Некоторые женщины плакали от радости. Уверена, что в Год единства народов России это мероприятие также сыграет свою роль. Каждый народ накопил богатейшие духовные и материальные богатства, которые сегодня определяются как самобытная культура. Балкарский народ, в жизни которого были как светлые периоды, так и чёрные времена, осмысливая своё место в мире, заботился об исторической памяти. То материальное наследие, которое мы своей работой надеемся сохранить, – часть этого процесса.