20 сентября – день адыгов (черкесов)
Мы живём в эпоху тотальной цифровизации, когда синтетика безжалостно вытесняет живую акустику. Казалось бы, подлинный голос народных инструментов давно должен был раствориться в гуле мегаполисов, но стоит лишь переступить порог мастерской Рамазана Исмеловича Абазы, и эта иллюзия рассыпается в прах. Здесь понимаешь: настоящее искусство не умирает под натиском технологий. Оно просто затаивается, терпеливо дожидаясь своего часа в запахе стружки и текстуре свежей древесины.
Биография Рамазана Абазы – это история человека, который никогда не искал лёгких путей. До 2015 года его жизнь подчинялась строгому уставу. Окончив в юности ГПТУ № 1 по специальности «монтажник радиоаппаратуры и приборов», он отслужил срочную службу в пограничных войсках, а затем долгие годы работал в Пограничном управлении ФСБ России по КБР. Выйдя на заслуженный отдых, посвятил себя сохранению адыгской национальной культуры. Идея нового ремесла родилась случайно – в интернете ему попалась фотография старинной шикапшины. Рамазан решил сделать для себя макет – просто красивую вещь, которую можно повесить на стену. Но первое касание резца к древесине затянуло так глубоко, что хобби незаметно переросло в новую трудовую деятельность.
Первые шаги давались непросто: ни чертежей, ни схем, только визуальная память и интуиция. По старым снимкам из сети Рамазан начал собирать свой первый инструмент. Поняв, что разглядывать картинки недостаточно, он обратился за советом к известному мастеру и музыканту Зуберу Евазу, а затем судьба свела его с известным на Кавказе мастером по изготовлению адыгских народных музыкальных инструментов, музыкантом и преподавателем, заслуженным художником Республики Адыгея Замудином Гучевым. Именно рассказы и показы Гучева стали для Абазы настоящим университетом народного промысла.
Народный инструмент начинается с правильного леса. Никакой липы – она слишком мягкая, глушит вибрацию. Основа шикапшины рождается только из твёрдых пород: карагача (чинара), дикой яблони или груши. Они дают корпусу плотность и глубину. Верхняя дека, отвечающая за полёт звука, делается лёгкой: сосна, пихта, а если повезёт найти – из кедра. Последний материал дорогой и редкий, поэтому чаще всего под рукой мастера оказывается обычная сосна. Но главный секрет кроется не в форме корпуса, а в струнах. Современная музыка держится на металле. Музыка Рамазана Абазы звучит благодаря конскому волосу.
– Я железную струну не ставлю, – говорит мастер. – Тут главное – звук, нужно чтобы он был особым. Конский хвост состоит из множества чешуек. Когда смычок идёт по такой струне, раздаётся едва уловимое, благородное шипение. Звук получается приглушённым, бархатистым, дышащим. Это акустический почерк старины, который невозможно синтезировать на компьютере. На создание одного такого голоса уходит неделя-полторы. Торопливость здесь недопустима: спешка убивает резонанс древесины.
Вопрос о судьбе народной музыки сегодня звучит тревожно – электронные инструменты вытесняют всё живое, предлагая пусть и идеальный, но совершенно стерильный звук. Однако наблюдения Рамазана Исмеловича вселяют надежду. Недавний фестиваль «Вкусы России» на площади Согласия стал для мастера настоящей точкой опоры. Выставив свои работы на всеобщее обозрение, он увидел то, ради чего берёт в руки резец. Прохожие, гости фестиваля задавали десятки вопросов: из какого дерева сделан инструмент, как натягивается волос, сколько времени уходит на работу. Люди останавливались не просто поглазеть на экзотику, они искали тактильный и звуковой контакт со своими корнями.
Рамазан Абаза делает свои инструменты не для музейных витрин. Его главная аудитория – молодёжь. Сколько раз он наблюдал, как молодые ребята берут в руки шикапшину и вдруг понимают: вот оно, их собственное, родное звучание – голос корней, завет предков. Когда-то служба научила Рамазана защищать границу. Сегодня он охраняет другие рубежи – невидимые, культурные. И пока живёт традиция выбирать правильное дерево и натягивать в тугую струну конский волос, граница между прошлым и будущим адыгской культуры останется на замке. Металлические струны могут дать громкость, но только живому, природному материалу под силу спеть песню души.
