Минул 181 год со дня трагической гибели великого русского поэта Михаила Лермонтова, которого народы Кавказа считали сыном своей земли.
В одной из статей «А парус всё белеет...» Кайсын Кулиев обращается к личности и творчеству Михаила Лермонтова. «Сегодня снова хочется вспомнить о том, что Лермонтов вошёл в сердца соотечественников в дни национального траура... - в дни гибели Пушкина... Мы знаем, каким событием стали сразу же стихи «Смерть поэта...». Стихотворение прозвучало не только голосом гнева и скорби, но и возмездия. Ясно было, что такой поэт мог появиться в России только после смерти и трагического восстания декабристов. А знал ли сам молодой поэт, на что идёт и какая трагическая участь вслед за Пушкиным может его ждать? Конечно. Иначе он не был бы Лермонтовым, так рано постигшим жизнь...», - размышляет Кайсын Кулиев.
И кабардинцы, и балкарцы ещё в начале становления письменной литературы сразу же обратились к работе над переводами двух гениев русской литературы первой половины XIX века. Века, который история литературы назвала «золотым». Обращение кабардино-балкарских поэтов к творчеству Пушкина и Лермонтова имело вполне определённую мотивацию. Как писала 23 марта 1941 года газета «Социалистическая Кабардино-Балкария» («Кабардино-Балкарская правда»), «Лермонтов пользуется большой любовью у народов Кабардино-Балкарии. В частности, вслед за Кайсыном балкарские литераторы посчитали для себя делом чести поработать над переводами из Лермонтова. Это были К. Отаров, С. Хочиев, X. Кациев, Ж. Залиханов, осуществившие перевод «Героя нашего времени». Поэму «Измаил-Бей» перевёл Омар Этезов, «Хаджи-Абрека» - Хабу Кациев, лирические стихи – Сафар Макитов, Максим Геттуев, Ахмадия Ульбашев.
Кайсыну Кулиеву принадлежит не только перевод поэмы «Беглец», но и ряд статей, в которых народный поэт Кабардино-Балкарии нередко обращался к творчеству Лермонтова, ставя его в один ряд с выдающимися именами мировой поэзии. «Он (Лермонтов, - ред.) любил родную Россию и свой Кавказ. Его зоркие глаза видели не только красоту гор, пленивших его с детства, но и никому не нужную гибель людей – русских и горцев, видел золу сгоревших аулов. Он знал, что пепел сожжённого жилья всюду одинаково печально остывает и горько пахнет. Покоя не было. Его  мятежный парус продолжал свой путь по морю жизни. Покоя не было. Лермонтов горестно размышлял в пути, «спеша на север издалека», вверяя свою боль и сомнения Казбеку».
Поэзия М. Лермонтова пронизана духом Кавказа и его сынов, беззаветно любивших свою родину. так же, как и русский поэт, и воин. 
И отвечают ему поэты-кавказцы с благодарностью. От их взоров и слуха не могла ускользнуть ни одна черта, ни один вздох великого русского гения, который по мистическому стечению обстоятельств встретил смерть у подножия Машука на Кавказе. И потому болит сердце каждого кавказского стихотворца, считающего своим долгом перевести  на родной язык поэзию Михаила Лермонтова.
Это касается творчества таких наших поэтов, как Кешоков, Кулиев, Адам Шогенцуков, Геттуев, Балкарова, Макитов, Зумакулова, Бабаев, Кагермазов, Бицуев,  Созаев, Берт и Салих Гуртуевы, Бештоков,  Беппаев, Кажаров, Байзуллаев, Губжоков,  Додуев, Кештов и Бегиев. Их много, наших поэтов, которые или переводили произведения Лермонтова, или в отсветах лермонтовского слова расцвечивали художественное дыхание своего творчества.
181 год прошёл с тех пор, как Кавказ оплакивал своего вдохновенного певца и сына наших гор. Кайсын написал: «Сражённый Лермонтов упал на клочок кавказской земли, дарившей ему красоту, радость, вдохновение. Был поздний летний вечер. Был гром. Была молния. Был ливень. Это горы оплакивали своего лучшего певца... Поэты умирают. Поэзия остаётся... Какое счастье, что убийцы поэтов не могут убить поэзию!». Точнее не скажешь.