Кабардино-Балкария вдохновила немало талантливых писателей, художников, композиторов и поэтов. Среди них  Пушкин, Лермонтов, Грабарь, Танеев, Прокофьев и русский скульптор с французской фамилией Лансере.
В своих мемуарах художник Александр Бенуа писал: «Когда я вызываю в памяти образ Жени Лансере, то неизменно вижу его в зале дома в Нескучном, сидящим в глубоком кресле у самого окна и занятого отделкой очередной статуэтки, которую он ворочает в своей руке, то и дело протягивая к горящей маленькой стеклянной спиртовке металлический шпатель с кусочками воска на нём. У него, ещё совсем молодого человека, на носу очки, да и весь он, исхудалый и согбенный, с совершенно прозрачными пальцами, казался глубоким стариком. Работал он часами без перерыва, не выпуская из рук очередной фигурки лошади или человека. Изредка его кашель приобретал раздирающий характер, и тогда Женя прерывал работу и прогуливался несколько минут по комнате, борясь изо всех сил с новыми приступами. И не странно ли, что тот же человек даже в этом своём последнем году жизни чувствовал себя днями настолько хорошо, что ходил купаться в студёной речке, протекавшей неподалёку от их имения, и мог совершать далёкие объезды своих поместий верхом. Приказав подвести к крыльцу свою любимую кобылу Кабарду, он по-прежнему ловко вскакивал на неё и выезжал за ворота с видом лихого черкеса. На черкеса он вообще походил потому, что неизменно и дома, и в гостях носил полувосточный костюм, род застёгивавшейся на боку поддёвки серого цвета, бархатные шаровары и кавказские сапоги. Наездником Лансере был изумительным. Он буквально срастался с лошадью, и от этого соединения получалось впечатление кентавра... Он и знал лошадь как никто. В малейших подробностях он знал как тело её, её костяк и её мускулатуру, так и все её повадки, самую душу лошади. Зато и лошадь в его присутствии становилась точно более осмысленной и какой-то наэлектризованной. Страстью к лошади объясняется и постоянное возвращение Лансере к конским сюжетам». 
Свою любимую кобылу скульптор не случайно назвал Кабардой. Местных лошадей он знал, ценил и лепил не раз. В наших краях Лансере побывал в конце семидесятых годов позапрошлого столетия и был впечатлен. Чтобы в этом убедиться, достаточно просто полистать каталог его работ. «Кабардинская кобыла с тавром» и «Табун кабардинских лошадей» – это нечто особенное... 
Черкесский костюм, о котором пишет Бенуа, тоже был не случаен. Названия некоторых работ Евгения Лансере красноречиво это подтверждают: «Черкес с трубкой», «Черкес в погоне», «Оглядывающийся черкес», «Черкес-табунщик с арканом», «Черкес на лошади», «Черкес в засаде». Черкесы, пешие и конные, с ружьями и без... Глядя на эти бронзовые скульптуры, начинаешь понимать: автор был очарован традиционной культурой горцев. 
По мнению искусствоведов, особое место в ряду произведений Лансере занимает композиция «Черкес и женщина на лошади». Она была создана в 1873 году под впечатлением от путешествия по Кавказу, которое продолжалось около двух лет. Скульптор с юности мечтал посетить юг России и, получив свою первую премию от Академии художеств, смог себе это позволить. В поездке Лансере со свойственной ему наблюдательностью изучал быт, нравы, обычаи и костюмы народов Кавказа. Результат – замечательные скульптуры с чётко проработанными деталями. Это не только элементы одежды, но и конская упряжь, хлысты, арканы, оружие... 
Евгений Лансере родился в Моршанске, в семье инженера путей сообщения. Фамилию унаследовал от деда, офицера армии Наполеона, который после ранения остался жить в России. В детстве он удивлял взрослых незаурядными способностями к рисованию и лепке, причём его любовь к лошадям проявлялась уже тогда. Одиннадцати лет от роду он создал свою первую серьёзную композицию «Тройка», которая была подарена наследнику престола, будущему императору Александру III. 
Через два года отец привёз Евгения в Санкт-Петербург. Здесь он показал работы сына Ивану Айвазовскому и Петру Клодту – автору знаменитых коней на Аничковом мосту. Оба мастера высоко оценили талант молодого скульптора, однако давать ему специальное художественное образование отсоветовали. Они опасались, что академическая школа может лишить Лансере самобытности и сузить его творческие горизонты. Евгений остался в столице, окончив вторую классическую гимназию, поступил на юридический факультет Петербургского университета. Учёба не помешала его упражнениям в лепке. Он часто бывал в мастерской скульптора-анималиста Николая Либериха и подолгу наблюдал за его работой. Именно этого человека Лансере впоследствии называл своим учителем. Участвуя в ежегодных выставках Академии художеств, Лансере получает звание классного художника второй, а затем и первой степени. В 1876 году скульптор становится почётным вольным общником академии, что уже само по себе является признанием его выдающихся заслуг. До Лансере это звание получили Растрелли, Росси и Карл Брюллов. 
Вдохновение скульптор черпает в поездках, путешествия в Центральную Азию, на Кавказ, в Крым и на Ближний Восток, дают ему материал для работы. Лансере лепит степняков, арабов, казаков, горцев и, конечно же, их лошадей. Будучи не просто любителем, но большим знатоком, Лансере в точности передаёт характерные черты различных пород, что становится его «визитной карточкой». 
Ряд работ Лансере посвящает Русско-турецкой войне, затем обращается к более давней истории, создавая скульптурные образы известных личностей и характерных персонажей разных веков. В этом ряду киевский князь Святослав, Иван Грозный, царский сокольничий XVII века… 
Работы Лансере выставляются на всемирных выставках в Париже, Лондоне, Филадельфии, Москве, его известность приобретает мировые масштабы. Его монументы до сих пор украшают площадь французского города Ментона. В своё время они были подарены Франции императором Александром III. Лансере дважды бывал на родине деда, но «зов крови» в нём так и не проснулся. 
Скульптор умер 4 апреля 1886 года в своём имении Нескучном Харьковской губернии. Ему было всего 37 лет, но за недолгую жизнь он создал порядка четырёхсот работ. Его дети тоже посвятили себя искусству. Николай стал архитектором, Евгений – художником, а дочь Зинаида Серебрякова – одна из первых женщин, вошедших в историю русской живописи. Её картины удивительно органичны и достойны таланта знаменитого отца.