Внутренний монолог
Пару раз мне по недоразумению доводилось слышать в свой адрес упрёк: мол, чего бы тебе, Мечиев, не написать роман-другой? В таких случаях я неизменно отвечал: «Как с первым романом Льосы всё равно не получится, а на меньшее я не согласен. Так что радуйтесь, что я бесталанный, ибо не обрадуетесь первые». Если вдруг кому интересно, о ком тут, помимо бесталанного меня, речь, то это – перуанский писатель Марио Варгас Льоса, чей день рождения – одна из самых значимых книжных дат марта. Почему? Да потому, что вот у него с литературным талантом как раз полный порядок.
Полное его имя – Хорхе Марио Педро Варгас Льоса. Помню, что мне хватило первой же фразы его самого крупного романа - «Разговор в «Соборе» - чтобы я, не раздумывая, купил эту крайне объёмную, сложную и недешёвую книгу. Звучит фраза так: «Из дверей редакции Сантьяго глядит на проспект Такны и во взгляде его нет любви». Её я, между прочим, привожу по памяти – так она мне врезалась.
Ну, а взял я этот роман в руки потому, что к тому времени успел прочесть его первое серьёзное творение – «Город и псы». Именно его я и имел в виду, когда говорил о своей бесталанности: «Город и псы», речь в котором идёт о жизни молодых кадетов военного училища, после публикации был торжественно сожжён во дворе этого самого училища, предварительно будучи заклеймённым, как клеветнический. По-моему, лучшей рекламы роману и придумать было нельзя. В 2010 году писатель получил Нобелевскую премию, чего сжигавшие роман «сапоги» точно не предполагали.
Впрочем, не буду, по обыкновению, углубляться в детали биографии автора – залезть в интернет любой спокойно может и без меня. Я всего лишь (опять-таки - по обыкновению), стараюсь показать, чем был тот или иной автор для меня лично. Так вот: именно «Город и псы» и поспособствовал выработке моей личной позиции по отношению к серьёзному творчеству. А именно: если писать что-либо «от души» – то только такое, что потом непременно будут жечь. Желательно - публично и при большом стечении лучших представителей общества. Иначе и пытаться не стоит. Во всяком случае, сформулировал её в таком виде я именно после «Города и псов».
Что ещё я могу сказать о «Городе и псах»? Во-первых, это, как и каждый роман Льосы - книга-головоломка, разгадывать которую крайне интересно, хотя голова изрядно устаёт. Причём в каждом романе «головоломочные» приёмы Льоса использует разные, и главное, не предупреждает о них. В «Городе и псах», например, половину сюжетных тайн он раскрывает через «внутренние монологи» персонажей, причём, чьи именно – тоже не сообщает, предоставляя читателю возможность догадаться самому, из-за чего тот сам не замечает, как погружается в чтение с головой. А когда, наконец, складываются все фрагменты текстовой мозаики, и ты понимаешь, что – вот оно, то, ради чего всё и задумывалось – то не замечаешь, как изящно тебя надурили повторно, не раскрыв настоящего имени главного антагониста.
В «Разговоре в соборе» автор перемешивает два (а то и больше) диалога. Прямо берёт по одной фразе и пускает вперемешку. Получается что-то вроде этого:
«— Эта история с горничной меня прямо пришибла, — сказал Сантьяго.
— Да выбрось ты это из головы, не сходи с ума, — сказал Попейе. — А, кстати, почему Тете сегодня на пляж не пришла?
— Она с девчонками пошла в Регатас, — сказал Сантьяго.
— Рыженький такой, с веснушками? — говорит Амбросио. — Сынок сенатора Эмилио Аревало? Как же, как же. Так она за него, значит, вышла?
— Терпеть не могу ни рыжих, ни конопатых, — скривила губы Тете. — А он и то и другое вместе. Фу, гадость какая.
— И ведь самая-то гнусь в том, что её из-за меня рассчитали, — сказал Сантьяго.
— Не столько из-за тебя, сколько из-за Чиспаса, — утешил его Попейе. — Ты ж ведь и не знал, что такое приворотное зелье».
Угадаете, сколько диалогов тут намешано?
Что характерно: эту свою игру с читателем автор начинает не с первых страниц. Поначалу у него всё вполне стандартно, разве что фразы уж больно хлёсткие и жёсткие. Но всё это – ровно настолько, чтобы читатель в хорошем смысле слова завяз в тексте и не вырвался потом, когда увидит, во что тот превратился. И момент этого превращения вы, будьте уверены, благополучно пропустите, это я вам гарантирую. Тут, главное, не сломаться и не бросить. Много потеряете. Но уж когда вы раскусите авторский замысел – не бросите точно, потому что гимнастика ума доставит истинное наслаждение и слезть с этой иглы будет куда как непросто. Тоже гарантирую.
Во-вторых, я, к собственному удивлению, обнаружил, что, читая Льосу, обнаружил некое сходство с кавказскими советскими авторами – теми же Искандером и Думбадзе. С первым его роднит неповторимый колорит, свойственный многонациональным и многоэтничным сообществам. Латинская Америка в этом плане, как выяснилось, такой же Вавилон, как и наш с вами регион – те же непохожие друг на друга народности и непохожими культурами, варящиеся в одном котле. Даже совместные походы на море описаны, такое ощущение, людьми, на многие вещи смотрящими одинаково. Со вторым – смех сквозь слёзы. Только у Льосы всё жёстче, часто грубее и как-то беспросветнее, что ли.
А ещё «Разговор в «Соборе» - настоящий роман-полотно: в нём есть и жизнь двух поколений семьи, и серьёзнейшие политические события, и революционная молодёжь, и политиканы, и теневое правительство, и тайная полиция, и массовые беспорядки.
Кстати! «Город и псы» был экранизирован долго работавшим в СССР режиссёром Себастьяном Аларконом и принёс известность российскому актёру Сергею Векслеру.
Впрочем, тут самое время мне замолчать, дав высказаться автору. Жаль только, головоломок так не передать: «В пять лет я научился читать. Ничего более важного в моей жизни так и не произошло». «По мне, идиотизм простителен, лишь когда он является результатом сочетания генов, а не сознательного выбора». «Пригрей вороньё – и тебе выклюют глаза». «Наш долг – не соглашаться с приказами, а выполнять их». «Диктаторы — не стихийное бедствие. Чтобы создать диктатора, нужно много народа; иногда в этом участвуют их жертвы». «Я не знаю более наглой лжи, чем максима, которую с детства вбивают нам в голову: «В здоровом теле — здоровый дух». Уникальный и богатый внутренний мир неимоверно «грязен», в нём есть место дурным мыслям, запретным плодам, изощрённым фантазиям, безумным мечтам, любопытству и сомнению в тривиальных истинах». «Тот, кто выбрал столь прекрасное и всевластное призвание, тот не пишет, чтобы жить, а живёт, чтобы писать». «В борделе узнаёшь жизнь лучше, чем в монастыре». «Быть одинокой не так уж страшно. К примеру, есть время почитать». «С чистой совестью хорошо в рай попасть, а когда хочешь получить погоны, она ни к чему».
А вот почему я купил книгу Льосы в самый первый раз – уже не вспомню. А жаль! Но я счастлив, что это произошло.
