Частное мнение

Борхес считал, что есть только четыре истории: взятие города, поиск, возвращение и самоубийство бога.  По его мнению, именно эти сюжеты и составляют основу мировой литературы. Все остальное интерпретации…
Сегодня мы поговорим о возвращении. В изгнании балкарский народ не утратил своей самобытности и не растворился в чужеродной массе. Он сохранил обычаи и песни, язык и культуру, национальный характер и неповторимые особенности.
Несчастья очищают человека. Парадоксально, но тяжелые времена рождают сильных людей, а беспечные и сытые воспитывают избалованных и слабых. Ссылка сплотила народ, ведь недаром балкарские семьи, жившие по соседству в Средней Азии, до сих пор считают друг друга родственниками. Беда действительно сближает – вместе её легче пережить. Это как в притче про веник, который мудрый отец предложил сломать своим сыновьям. Точно так же и в жизни. Вместе мы – сила, а по одиночке всего лишь тонкие прутья.
По завету великого Кязима балкарцы «остались на земле народом». Несмотря на выпавшие испытания они сумели сохранить силу духа и горскую честь. Оказавшись на чужбине, наши земляки продолжали работать и воспитывать детей, сочинять стихи и слагать песни. Тринадцать лет изгнания трансформировались в целый пласт неповторимой национальной культуры. Об этой трагедии писали Кязим Мечиев и Кайсын Кулиев, Салих Гуртуев и Магомед Мокаев, Ибрагим Бабаев и Сафар Макитов…
Мне часто приходилось слышать рассказы людей, переживших депортацию. Хмурое весеннее утро, лязг железа и лай собак, короткое время на сборы и неизвестность впереди… Когда человека насильно лишают дома, это напоминает стихийное бедствие. Он испытывает беспомощность попавшего в шторм или в землетрясение. Это только в кино одиночки побеждают целые армии. В жизни такого не бывает в принципе.
В марте 44-го отец моего друга был маленьким мальчиком и очень радовался, что поедет на такой красивой блестящей машине.  Вот она – святая детская простота. Хотя, в нашей жизни трагическое и смешное всегда рядом. Наверное поэтому трагикомедия самый востребованный жанр.
Другая моя знакомая запомнила себя сидящей на большом камне. Вокруг суетились взрослые и она не понимала, что происходит. Взрослые этого тоже не понимали. Да и нам трудно такое понять. Живёшь – никого не трогаешь. Работаешь, растишь детей, ухаживаешь за стариками и вдруг как гром среди ясного неба – ты враг! А как же революционеры и фронтовики, проливавшие кровь за советскую власть? Как быть со стариками, женщинами и детьми? Они то в чем провинились?..
Чтобы понять другого нужно пройти его путь, примерив его обувь. Мы никогда до конца не прочувствуем боль человека, оторванного от своих корней и оказавшегося на чужбине. Потеря родины – великая трагедия и в полной мере это понимаешь только с годами.
Мой друг рассказывал, как его отец – тогда еще молодой парень - вернулся из ссылки. Они с приятелем гуляли по Нальчику и оказались на танцплощадке. Как это часто бывает в молодости конфликт возник из-за девушек – с ребятами из Вольного аула. Началась драка, и почти сразу на танцплощадку пришли вольно-аульские старики. Как они узнали о случившемся остается только гадать, но меры были приняты серьёзные и по нынешним временам непопулярные. Аксакалы отходили своих молодых земляков костылями.  «Как вы могли так поступить с людьми, которые видели столько горя?!» - возмутились они.
У моей фамилии балкарские корни, и я этим горжусь. Мне нравится, что генетически я часть такой древней и красивой культуры.  Однажды я очень остро почувствовал это родство.  В заброшенном балкарском селе, трогая красноватые замшелые камни...
Мне приятно, что я имею отношение к балкарскому народу и, следовательно, к этому празднику. Пусть Всевышний благословит вас, мои братья и сестры! Пусть сохранит в ваших сердцах то, что помогло пережить ссылку и остаться порядочными людьми!
Я не люблю фильм «Дорога длинною в жизнь». Мне кажется, у него слабый сценарий и неубедительные герои. Чтобы снять картину о депортации нужен, как минимум голливудский потенциал, но есть один момент, который меня тронул. Кабардинцы, преградившие путь колонне грузовиков, увозящих балкарцев… Эта сцена кажется мне символичной.
В далекие годы моей юности, национальности не придавали решающего значения. Главное было, какой ты человек. Как относишься к старшим и младшим, к женщинам, друзьям и к земле, на которой родился и вырос.
В девяностые между нами попытались вбить клин. К счастью, сделать этого не удалось, но ситуация была тревожной. Однажды мы с другом гуляли по парку и столкнулись с нашими ровесниками из Хасаньи. Настроены они были решительно и агрессивно.
- Кто вы по национальности? - спросил один из них.
- Кабардинцы, - ответил я.
- А что это кабардинцы в нашем парке делают? – весело и зло удивился мой собеседник.
Тогда если помните Нальчик хотели поделить на «кабардинскую» и «балкарскую» территорию.
Драться не хотелось и мне в голову пришла удачная мысль. Ее, как будто кто-то шепнул на ухо.
- А разве кабардинцы и балкарцы не братья? – спросил я.
- Конечно, братья, - ни секунды не задумываясь, ответил наш новый знакомый…
Одним словом, все закончилось хорошо. В кафе «Кунак», на свежем воздух. О национальном вопросе не было сказано ни слова. Единственный спор, который между нами возник: кто будет платить? В Кабардино-Балкарии живут щедрые люди и это никак не связано с их национальностью.