В списке писателей, о которых я регулярно высказываю всё что думаю, неожиданно обнаружился весьма досадный пробел: Чайна Мьевиль. Я даже перепроверил – неужели, и правда, всё это время я умудрялся не замечать ярчайшего представителя уникального жанра под названием «странная фантастика»? Увы - умудрялся. 
Вообще я редко делаю из монолога нечто вроде, как теперь модно говорить, байопика. Однако этот автор всё же нуждается в некотором представлении - уж больно колоритный это персонаж. 
Полное его имя – Чайна Том Мьевиль. Родился в 1972 году в Англии. Его отец был художником. Возможно, поэтому он решил назвать отпрыска как-то позабористей и почему-то не нашёл ничего оригинальнее, чем слово Чайна, то есть Китай. Пишут, что он был из кокни, а на их жаргоне «чайна» значит «дружбан, дружище». Так что имя будущего писателя - это фактически шарада. Такой вот биографический казус.
Мьевиль получил хорошее образование, увлёкся коммунистическими идеями, состоял в британской Социалистической рабочей партии, американской Интернациональной социалистической организации и даже диссертацию защитил, в которой адаптировал к теории международного права марксистскую концепцию права, продемонстрировав связь международного права с империализмом. Опирался он при этом на работы разработчика нового советского права Евгения Пашуканиса.
А уж если обратиться к тому, что и как он пишет, то можно очень долго не прийти потом в себя. Со мной произошло именно так, хотя читал я лишь самую громкую его трилогию: «Вокзал потерянных снов», «Шрам» и «Железный совет». 
Тут самое время объяснить, что такое вышеупомянутая «странная фантастика». Это не мир Земли в далёком будущем с космическими кораблями. Мир, о котором я говорю, находится непонятно где и когда. Представьте: гигантский континент, населённый как людьми, так и персонажами мифов (типа водяных и гаруд), а то и вовсе придуманными расами, вроде кактов (людей-кактусов) и хепри (людей-насекомых). И это ещё самые безобидные и легкоописываемые. Вообще население мира и его поведение настолько разнообразно и пёстро, что иногда напоминает фантасмагорию, которую рисовал Иероним Босх.
Действие разворачивается в декорациях жанра под названием «стимпанк» (от английского steam, то есть пар): паровозы, пароходы, гужевой транспорт и дирижабли, всё (включая некоторых персонажей) снабжено клапанами, шестернями, циферблатами, постоянно шипит, скрипит, изрыгает дым и пламя и вообще работает на дровах. Дело в таких мирах происходит, как правило, либо накануне революционной ситуации, либо непосредственно во время неё, поскольку политический режим – оторви да брось. Всюду шпики правящих классов, подполье, бунтари, нелегальная литература, тайная полиция и прочее. Есть и магия, только ни на что привычное в этом плане она не похожа. Есть и приключения, и философия. Тут вообще есть всё, и это всё  ни на что не похоже.
Однако, при всей непохожести, отчётливые черты всем привычного современного мира тут есть: все невиданные расы – всего-навсего проекция на расы нашего мира, а в конечном итоге – на расовый вопрос. Ну, а с революционной ситуацией всё и подавно понятно, так же, как и с бюрократией, некомпетентностью и прихлебателями всех мастей, в том числе «от науки». Что вы хотите, если мэр города на прямой связи с преисподней, буквально имея возможность позвонить на тот свет и проконсультироваться с врагом рода человеческого? Что ещё надо знать, чтобы понять, какого автор мнения о представителях лондонской (город явно списан с британской столицы) власти? 
Так что ответ на вопрос: о чём на самом деле романы – при ближайшем рассмотрении оказывается прост, как всё гениальное. 
И всем этим плотно набиты три увесистых томища. Справитесь с первыми страницами – потом за уши не оттащишь. Проверено на себе. Этот мир привлекателен ровно настолько же, насколько иногда и ужасающ. Не знаю, как автору удалось такое. Но даже я, в фантастике не новичок, часто долго не мог справиться с эмоциями. 
Впрочем, чтобы было понятнее, дальше я всё сделаю по традициям своих «монологов» - дам слово виновнику торжества (сами увидите, насколько автор фантаст, а насколько – реалист): «Не существует религии настолько ужасной, чтобы у неё не оказалось приверженцев». «Шрамы - это не раны. Шрам - это зажившее место. После ранения шрам восстанавливает ваше тело». «Ловушка остаётся ловушкой, пока ты о ней не знаешь. Если ты предупреждён, это уже не ловушка, а задача, которую нужно решить». «Пушка - смертельное оружие, даже когда она сорвалась с лафета». «У него была своеобразная честность. Он никогда не утверждал, что ему можно доверять». «Там, где есть несходство взглядов и разногласия, всегда возможны перемены». «Лучше всегда двигаться вперёд. Даже когда убегаешь». «Есть много чего гораздо хуже, чем чтение, во что бы ты мог вляпаться». «Ты же знаешь людей. Люди всё равно будут болтать, даже если сами знают, что их слова полный бред». «Ты украл себя у меня». «Есть люди, которым больше по душе быть орудиями, чем людьми». «Чтобы уберечь рай, надо учинить ад, такая вот софистика». «Моя родная планета оказалась самым неродным местом, в котором мне довелось побывать». «Я всегда завидовала той жизнерадостной лёгкости, с которой он игнорировал свою родину». «Жизнь - штука цепкая, уж мы-то, мёртвые, знаем это лучше кого угодно».