Внутренний монолог
Поговорим о смешном. «Пять минут смеха заменяют стакан сметаны, поэтому мы всегда смеёмся не меньше пяти минут!», - говорили уличные бродяжки из «Незнайки на Луне». Столь амбициозный объём я, безусловно, не потяну, но, думаю, хотя бы на полстакана наскребём.
Я, конечно, не про комиков, большинство которых я вообще за юмористов не держу. Я про книги.
Тут надо, пожалуй, пояснить: юмор должен высмеивать, а не тупо копировать объект осмеяния. Иначе полученное будет выглядеть не смешным, а таким же мерзким, как и оригинал. И эффект от такого «шедевра» будет соответствующим. У меня, во всяком случае, происходит именно так.
И дело тут не только в приличиях, о которых комики, похоже, забыли вконец. Его, приличия, и у старых юмористов да сатириков было меньше, чем многие думают. Но это и не страшно: в конце концов, на то и мастерство, чтобы пройти по самой грани, даже если это грань приличия. Страшно получается, когда эту грань вообще не замечают. Тогда и выходит, как с одной бывшей союзной республикой, перед которой один такой недоумок (простите, всемирно известный комик) недавно извинялся, потому как в фильме с ним в главной роли страна предстала сборищем умственно отсталых. А самое страшное – что ему подобные не только грань приличия пересекают, но и все остальные, включая грань добра и зла.
Что-то пока даже на глоток сметаны не выходит. Попробуем исправить ситуацию и перейдём к моему личному списку смешных книг. Первым номером я поставил «Трое в лодке, не считая собаки» с продолжением «Трое на четырёх колёсах» английского автора Джерома К. Джерома. Это две не слишком большие по объёму повести, дело в которых происходит в конце 19 века, а главные герои – трое друзей-англичан, которые от скуки решают совершить путешествие на лодке по Темзе, взяв с собой собаку одного из них, в продолжении – на велосипедах (двух- и одноместном) по Европе, только, жаль, уже без собаки.
«Трое в лодке» я считаю величайшей книгой по причине своей исключительной правдивости в изображении меры хаоса в любой системе. Данное явление сопровождает любую попытку организовать что-то последовательное. Лично я готов это подтвердить под присягой, потому что имею двоих друзей, словно списанных с этих персонажей. Из-за этого, собираясь куда-нибудь, мы непременно должны были что-то перепутать, забыть, а по дороге непременно заблудиться или минимум дважды передумать. Причём неважно, куда мы собирались – на Прохладненский авторынок покупать машину, на дачу поесть шашлыков или помогать друг другу с ремонтом жилплощади. А ту сцену из повести, где описываются сборы героев в дорогу, я до сих пор считаю эталоном (поверьте бывшему тургиду), поскольку однажды мы примерно так же собирались на рыбалку. После сборов жена одного из них изрекла: «Хорошо, что вас на охоту никому в голову не придёт пригласить!». А историей про то, как мы без лифта заносили диван на одиннадцатый этаж, не побрезговал, пожалуй, и сам Джером.
Следующими в списке идёт ещё парочка англичан – «Дживс и Вустер» Пелема Вудхауса. Это целый цикл произведений разной длины про похождения одного из последних английских аристократов Берти Вустера и его камердинера Реджинальда Дживса. Ей-богу, не знаю до сих пор, сколько именно в нём произведений. Помню, что много, причём некоторые достаточно солидного объёма, хотя есть и небольшие повести, вплоть до рассказов. Первые написаны ещё до Второй мировой, а вообще цикл автор дополнял вплоть до семидесятых. Есть и замечательный многосезонный сериал с Хью Лаури и Стивеном Фраем. Вот только если кто думает, что от необходимости читать литературный оригинал он избавляет, огорчу: не просто не избавляет, но и напрямую обязывает! Я лично всегда утверждал: книга и экранизация – разные вещи и всегда убеждался в своей правоте. И одним из самых ярких примеров такой правоты считаю именно «Дживса и Вустера»: во-первых, куча смешного там не только в диалогах, но и в авторской речи, причём ещё большой вопрос, где больше. А во-вторых, далеко не все книги удостоились чести быть экранизированными. Так что поклонники много упускают.
После освоения литературного первоисточника я заинтересовался автором досконально и выяснил, что у него есть ещё несколько столь же искромётных персонажей, не таких прославленных и раскрученных: Псмит-журналист и Сэм Стремительный. Обаяние у этих произведений не меньше, так что успехов.
Кстати, о журналистах: следующей в «смешном списке» идёт рассказ «Как делается газета» чешского писателя Карела Чапека, написанный в 1936 - остроумное и живое описание того, как на самом деле создаётся газета, в отличие от романтических представлений. Про этот рассказ я всегда говорю: «Вам понравится, даже если вы – не газетчик. Поверьте газетчику».
Ещё один чех в списке – Ярослав Гашек. Тут всё ясно: этот человек написал «Похождения бравого солдата Швейка». Если кому непонятно, вот некоторые подробности биографии: автор в своё время, будучи пойманным на демонстрации анархистов с полными «оружием пролетариата» карманами, заявил, что это – коллекция минералов, а когда его всё же потащили в полицейский участок, написал домой записку: ««Дорогая мамочка! Завтра меня к обеду не ждите, так как я буду расстрелян. Когда будут мои похороны, еще неизвестно».
Он прошёл пешком всю Европу и всюду его арестовывали за бродяжничество. Однажды он назвал себя за святым Яном Непомуцким 518 лет от роду, за что был отправлен в психушку, где провёл некоторое время, с живейшим интересом за всем наблюдая. После начала Первой мировой он поселился в пражском отеле под именем «Льва Николаевича Тургенева, частного служащего», приехавшего из России с ревизией австрийского генерального штаба, за что также попал в полицию. За время войны Гашек успел и на фронте побывать, и добровольно сдаться в русский плен, и поработать на большевиков — и все это сопровождалось невероятными «похождениями», да такими, что по возвращении в Прагу после пятилетнего пребывания в России из стопки газетных вырезок писатель узнал, «что был трижды повешен, дважды расстрелян и один раз четвертован дикими повстанцами киргизами у озера Кале-Исых».
Можно думать, что угодно, но, полагаю, сомнений в том, что творчество подобной персоны будет смешным, излишни.
Ещё один несомненный член списка, конечно же, Фазиль Искандер. Его повести, особенно те, что входят в знаменитый сборник «Сандро из Чегема», я до сих пор считаю лучшим лекарством от любой хандры.
Впрочем, тут самое время мне умолкнуть и по традиции дать высказаться виновникам торжества (чтобы никому не было обидно, постараюсь делать это в том же порядке, что перечислял, а вы уж сами догадайтесь, кто где): «Сам я не понимаю по-немецки. Я изучал этот язык в школе, но забыл всё до последнего слова через два года после окончания и с тех пор чувствую себя значительно лучше». «Странная вещь: людей, подверженных морской болезни, вообще не бывает… на суше». «Чем меньше вы жаждете видеть гостя, тем он пунктуальнее». «Возможно, у неё было золотое сердце, но первое, что бросалось в глаза - это золотые зубы». «За всю неделю ни одной мировой катастрофы! Для чего же я покупаю газеты?». «Никаких чертей не существует. А если бы они существовали, то выглядели бы как европейцы». «— Наше дело дрянь, — начал он слова утешения». «Кто из вас умер, пусть явится в течение трёх дней в штаб корпуса, чтобы труп его был окроплён святой водой». «Человек, который всё имел, а потом всё потерял, ещё сорок лет чувствует себя так, как будто он все имеет. А человек, который был нищим, а потом разбогател, ещё сорок лет чувствует себя так, как будто он нищий». «Кстати, мне ближе человек, который продолжает раболепствовать перед потерявшим власть кумиром, чем тот, что сразу же начинает ему хамить».
Учитывая, что получилось не только и не столько смешно, но и философски, не знаю, сколько сметаны по итогу вышло извлечь. Но, может, настоящий юмор таким и должен быть?
